| Степь, да степь кругом, не шумит мотор
|
| В той степи глухой замерзал шофер
|
| Он заправил баки топливом по горло
|
| Если бы он знал, что заправлял,
|
| Но заправщик с наглой и пропитой мордой
|
| Деньги взяв, ни слова не сказал
|
| И погнал водила в ночь свою машину,
|
| А мороз вдруг взял, да придавил
|
| И давились фильтры белым парафином
|
| И тревогу двигатель забил
|
| Плакали форсунки летнею солярой
|
| Эх бы, керосинчику чуток
|
| На глазах садились плунжерные пары
|
| Кто б остановился да помог,
|
| Но на трассе пусто, пусто хоть ты тресни
|
| И следов не видно от колес
|
| Простонал, проплакал лебединой песней
|
| Толком не поездивший насос
|
| Выдуло кабину, пальцы занемели
|
| И аккумулятору хана
|
| Полз водила ночью посреди метели,
|
| А ему мерещилась весна
|
| Вот уже теплее стало понемногу
|
| И наверно надо б отдохнуть
|
| Проползти два метра до того сугроба
|
| Проползти два метра и заснуть
|
| Можно ставить точку, все бы было плохо,
|
| Но другой водила, как и он
|
| Помолившись к ночи шоферскому богу
|
| Через этот проезжал район
|
| И каким-то чудом он тогда увидел
|
| Как уже не чувствуя метель
|
| Падал обреченно брат его, водитель
|
| В снежную холодную постель
|
| Было утро ранним, ранним и морозным
|
| И КАМАЗ к заправке подкатил
|
| И заправщик ползал, вытирая слезы
|
| И как пес нагадивший скулил,
|
| А потом давился летнею солярой
|
| Два стакан и без лишних слов
|
| И не очень много и не очень мало
|
| За здоровье наших шоферов |