| Ветер восьмого дня мне прошептал: «Горим».
|
| Мозг мой упал, гремя, тем, что боролось с ним.
|
| Грабили магазин. |
| «М-Видео» и «Ашан».
|
| Вырвало рты витрин, каждый был зол и пьян.
|
| Бургеры, Чупа-чупс чавкали на полу.
|
| Телевизор лишился чувств, кто-то рыдал в углу.
|
| И пожирали всё гнилая, слепая тля,
|
| недоеденное враньё, затянувшаяся петля.
|
| У танцующих кирпичей и поющих бетонных плит,
|
| Охранник, уже ничей, стрелял в этот безлимит.
|
| Кто-то срывался вниз, кто-то бежал наверх.
|
| Вскарабкавшись на карниз, я молча смотрел на всех.
|
| Слетал, дрожа, «Отче Наш» с запёкшихся бледных губ.
|
| А вокруг ревел бодрый марш Иерихонских победных труб!
|
| И сгорая под этот рейв, Интернет оглох и ослеп.
|
| Вместо валюты в сейф прятались соль и хлеб.
|
| Улетая, бодрилась власть, втиснувшись в Superjet,
|
| Брезгливо стирая грязь и кровь на краях манжет.
|
| И ворочались жернова, перемалывая в Delеtе
|
| Ограниченный алфавит, уже бессмысленные слова.
|
| Птицы дождём с небес падали на газон.
|
| И ухмылялся бес, усаживаясь на трон!
|
| В этот последний день, выйдя на дефиле,
|
| Перемещалась тень, ползая по золе…
|
| Я очнулся как рассвело, задремавший у новостей.
|
| Мне снилось твоё тепло и ещё миллион вещей.
|
| Подсолнухи заплела в запахи спелых лип.
|
| Мама, ты так жила, что мир этот не погиб… |