| Я часто не верю, что будет зима, когда душной ночью лежу на полу
|
| И мажу сгоревшую спину кефиром — глупый Фома без креста и квартиры,
|
| — мне даже не верится, что я живу.
|
| И мажу сгоревшую спину кефиром — глупый Фома без креста и квартиры,
|
| — мне даже не верится, что я живу.
|
| Я часто не верю, что на небесах нашей любовью архангелы правят.
|
| Ты молча уйдешь, я останусь один — несвежий покойник на похоронах,
|
| не в силах обряд этот чем-то исправить.
|
| Ты молча уйдешь, я останусь один — несвежий покойник на похоронах,
|
| не в силах обряд этот чем-то исправить.
|
| Жизнь наша — поле ряженых мин, я брел по нему, я метался на нем.
|
| И, видя, как клочьями рвется мой друг, я верю с трудом в очищение огнем и часто
|
| не верю в пожатие рук.
|
| И, видя, как клочьями рвется мой друг, я верю с трудом в очищение огнем и часто
|
| не верю в пожатие рук.
|
| Я часто не верю Большому Себе, когда замираю личинкою малой
|
| Под пыльным стеклом в летаргическом сне, я часто не верю в слова одеяла о том,
|
| что еще мы с тобой на коне.
|
| Под пыльным стеклом в летаргическом сне, я часто не верю в слова одеяла о том,
|
| что еще мы с тобой на коне.
|
| Распухшая ночь сдавила виски, на лике ее фонари оцветают.
|
| Я шабашу на кухне в дырявом трико, под тяжестью слов волоса облетают…
|
| как хочется верить в свое ремесло.
|
| Я шабашу на кухне в дырявом трико, под тяжестью слов волоса облетают…
|
| как хочется верить в свое ремесло. |