| Миша смотрел на отражение в луже.
|
| Ноты души измазаны тоннами стужи.
|
| В руке сжимая фото, быстро надевал пальто,
|
| Прикурил, затем Миша завёл авто.
|
| В салоне играет «Антон», пахнет табаком.
|
| Миша из тех людей, кто верил в «братские законы»…
|
| Остановился у домов, поймал себя на мысли:
|
| «Какого цвета небо там, где забирают жизни?»
|
| Вышел с машины, порвал клятву,
|
| Заправил боевыми, заплатил мятой бумагой.
|
| По мокрому асфальту сотню и валит ливень
|
| Набирает номер, висит на телефонной линии.
|
| Карандашом пересечение улиц…
|
| Под мостом Миша нашёл, куда пустить пули…
|
| Подошел к машине близко, открыв багажник,
|
| Увидел кейс, попросил Бога, простить дважды.
|
| Время бежит и уйдет однажды…
|
| Пацанская дружба, это чует не каждый.
|
| Готов ли ты стоять за брата и забыть лица?
|
| В то время Миша подъезжал к больнице…
|
| Незаметив этажей, Миша поднялся к брату,
|
| Он лежит без движений в этой белой палате,
|
| Мечтает когда-то встать и забыть как сон всё,
|
| Открыть глаза и увидеть солнце.
|
| Достаёт из кейса сердце, идет внутрь,
|
| Улыбнулся… Сбито дыхание уже под утро…
|
| Дрожащими руками, просит медсестру подумать…
|
| После отказа сразу же достал дуло…
|
| Удары пульса после процедуры…
|
| Ты как живёшь в этом бреду?
|
| Миша встал со стула,
|
| Посмотрел на брата, а на глазах слёзы…
|
| Нам не вернуть время обратно, уже слишком поздно.
|
| Миша всё дальше утопает в мысли,
|
| Тянется к Winston’у и все слова неистовы.
|
| На самом деле есть одно только чувство единства,
|
| Что заставляет пацанов стоять на принципе.
|
| Не торопясь, Миша вышел с больницы.
|
| Небо пасмурно, и там не поют даже птицы…
|
| Голодом светят пули, фарами чёрный мерин…
|
| Мишаня был старой закалки, не упал на землю.
|
| И вот он кадр, что видим последним…
|
| Всё как в дыму… Как в тумане… Минуты слепы…
|
| Брату не стоит объяснять, куда ведут сомнения.
|
| Братское сердце — центр вселенной. |