| У парижского спаниеля лик французского короля,
|
| Не погибшего на эшафоте, а достигшего славы и лени.
|
| На бочок паричок рыжеватый, милосердие в каждом движеньи,
|
| А в глазах, голубых и счастливых, отражается жизнь и земля.
|
| На бульваре Распай, как обычно, господин Доминик у руля.
|
| И в его ресторанчике светлом заправляют полднавные тени,
|
| Петербургскою лентой и салфеткой прикрывая от пятен колени,
|
| Розу красную в лацкан вонзая, скатерть белую с хрустом стеля.
|
| Эту землю с отливом зеленым между нами по горстке деля,
|
| Как стараются неутомимо Бог, природа, судьба,
|
| Провиденье, короли, спаниели и розы и питейные все заведения.
|
| Сколько мудрости в этом законе, ну и грусти порой — voila.
|
| Если есть еще позднее слово, пусть замолвят его обо мне.
|
| Я прошу не о вечном блаженстве -- о минуте возвышенноуй пробы,
|
| Где уместны, конечно, утраты и отчаянья даже,
|
| Но чтобы милосердие в каждом движении и красавица в каждом окне.
|
| Где уместны, конечно, утраты и отчаянья даже,
|
| Но чтобы милосердие в каждом движении и красавица в каждом окне. |