| В новом районе, бывшем загоне, вырос огромный цементный кокон.
|
| Серая пыль, затвердев в бетоне, схватила и держит тысячи окон,
|
| Тысячи стенок, балконов, дверей, тысячи вечнозеленых людей,
|
| Тысячи разнокалиберных глаз, тридцать тысяч зубов, и пять тысяч фраз.
|
| Стилизованный внук Карбюзье с Вандерое: небо — два с половиной метра,
|
| Очередной рывок домостроя — девять квадратов на человека!
|
| Пищеводы подъездов, давясь, пропускают тысячи тонн живой биомассы.
|
| «Нам лучше не надо» — это считают передовые рабочие классы.
|
| Тысячи кухонь каждое утро жарят на нервах куриные яйца.
|
| В тысячах спален каждое утро, нежно сопя, расплетаются пальцы.
|
| Здесь ежедневно кого-то хоронят, через неделю — горланят свадьбы.
|
| Не стой под балконом — горшочек уронят, легче родной, не провалилась кровать бы!
|
| Одиночество здесь — царица досуга, среди соседей — ни врага, ни друга,
|
| Тем не менее все про всех все знают, вечерами стены почти исчезают.
|
| Вон, бабка сидит и грустит у окна, нет ни овец, ни козы, ни коровы,
|
| Ей на балконе завести бы быка, а то на кой хр*н такие хоромы?
|
| Я тоже живу здесь в квартире сто три и у меня двенадцать замков на дверях.
|
| Я закаляюсь летом без горячей воды и размножаюсь зимой при электро-свечах.
|
| Я замурован в этом каменном веке, я опечатан в этом чертовом блоке,
|
| Я наблюдаю, как в сжатые сроки сосед убивает в себе человека.
|
| Миллионы мечтают об этой крыше, нет им покоя под залатанным небом,
|
| Тысячи глоток. |
| граждане, тише! |
| Ведь я помню, когда мы делились хлебом,
|
| Делились солью, посудой, дровами, ходили к соседкам за утюгами,
|
| Слушали хором футбол и хоккей, короче были, были…
|
| Заколдованный мир в эту темную ночь, твои окна — звезды галактик,
|
| но я лечу прочь.
|
| Каменеющий мир, окольцованный быть, быть может только любовь сможет всем нам
|
| помочь
|
| Остаться людьми, остаться людьми, остаться людьми, остаться людьми,
|
| остаться людьми… |