| В бронзо — лагерной пыли, плесень серых бараков.
|
| Лай собак да интриги и конвойный наряд.
|
| Всё замерло сразу, остановилось мгновенье
|
| И казалось, что время, повернёт всё назад.
|
| За забором конвой, у железной дороги
|
| На этап подгонял, не судимых детей.
|
| Братишек, сестрёнок из тёплых постелей
|
| Этапировал Берия в бездну спецлагерей.
|
| Мальчонка еврей, прижимал к сердцу скрипку
|
| Вместо хлеба в кармане, носил канифоль.
|
| В этих детских глазах, отраженье печали
|
| И вопрос, ну за, что мне страданья и боль.
|
| Как свеча в темноте, разрывая пространство
|
| Заиграла вдруг скрипка незнакомый мотив.
|
| В запылённых очках, черноглазый мальчишка
|
| Хрупкими пальцами, ласкал нежно гриф.
|
| (Музыкальный проигрыш)
|
| На крышах бараков, замерли зэки,
|
| Слезою прошибло суровый конвой.
|
| Песню про маму, пела рядом сестрёнка
|
| Не надо их в лагерь, отпустите домой.
|
| Не выдержав голод, беспредел и страданья
|
| На последнем дыханье, пал лицом он в песок.
|
| К сердцу прижал, как свободы надежу
|
| Детскими ручками, скрипку он и смычок.
|
| Заплакали тучи, обняла сестрёнка
|
| Из кармана в песок, упал канифоль.
|
| Плакал конвой, плакала зона
|
| Ни с чем не сравнить, души детской боль.
|
| Прошло много лет, и не раз я судимый
|
| На звезду скрипача, из ромашек венки.
|
| Приношу как смогу, а как звали не знаю
|
| Остались на память, канифоль и очки.
|
| Когда плачет скрипка, по душе моей бритвой
|
| Отдал бы ему, свой последний паёк.
|
| Был еврейский пацан, настоящий братишка
|
| Он с сестрёнкой делил, свой казённый кусок. |