| Она звонила, но никто не брал трубку дома,
|
| А на мобильном гудки и голос монотонный
|
| сообщал, что недоступен видимо, вне зоны
|
| действия сети, поговори со мной, поговори…
|
| Я надоела, ты просто изменил свой номер
|
| Не дозвонилась, как тогда, в тот день, когда помер
|
| Твой отец, моя пантомима над могилой
|
| Без кого-либо, одна его я схоронила,
|
| А он сжимал мою ладонь… и до последнего
|
| молил Бога дать минуту, чтобы наследника
|
| своего увидеть… Что ты уже в дороге —
|
| я наврала ему. |
| А теперь я одинока
|
| Это так много оказалось — просто видеть сына,
|
| А ты заедь хоть на минуту, проезжая мимо
|
| Нашей хрущевки… И если виноваты сами
|
| да простит нас Господь… таким тебя мы воспитали…
|
| Мы не звоним родителям, забываем просто,
|
| не вспоминаем… но однажды все вернется
|
| К нам самим, брат… и в последний час
|
| кто вспомнит нас? |
| кто вспомнит нас?
|
| грустный город, грустные глаза дворняги
|
| подобрала на улице, просто стало жалко
|
| или одиноко может быть, хотя бы столько же сострадания прояви и ты ко мне
|
| жена твоя звонила, услышав извинилась
|
| и трубку бросила, сказав, что номером ошиблась,
|
| но не так все, я узнала ведь по голосу
|
| она проверила: жива ли я? |
| живая всё
|
| все что было между матерью и сыном — в прошлом,
|
| а ты ждешь все, как освобожу жилплощадь
|
| тебе это надо? |
| забирай! |
| ради Бога
|
| я заберу с собою лишь потрепанные фото
|
| Это так много оказалось — просто видеть сына,
|
| А ты заедь хоть на минуту, проезжая мимо
|
| Нашей хрущевки… И если виноваты сами
|
| да простит нас Господь… таким тебя мы воспитали…
|
| Мы не звоним родителям, забываем просто,
|
| не вспоминаем… но однажды все вернется
|
| К нам самим, брат… и последний час
|
| кто вспомнит нас? |
| кто вспомнит нас? |