| Третий день подряд мне снится зима,
|
| Будто отец или брат меня оставили здесь, одного на века,
|
| И эта жизнь песком приручила и нас, жить так,
|
| Но мы придумали мир другой лишь для себя, лишь для себя.
|
| Ночами, в поисках веры в небе, в открытое окно сочилось время тихо,
|
| Они заберут и тебя, не ты ли мне желал зла?
|
| Я привыкаю к боли немного, к непониманию,
|
| К этим повадкам строгим, годы, как бусы, жемчуг темнеет, а взгляд уже не держит порчу,
|
| Зализываю раны под звездами, знаешь, я стал сильнее, старше на жизнь,
|
| Можешь гордиться мной, ведь я нашел людей способных заменить мне тебя,
|
| Это ты был страхом, ты, был криком в ушах, но что-то все равно держало нас,
|
| Клятвы, кухни, культы, квартиры, курим, купчино, ночью снег,
|
| Старые, злые, любимые, помнить вас, ваши глаза и слезы,
|
| Проклиная гимны и все истории страха, взяв на руки отца тридцатых,
|
| Небо надо мной, ветер, бей меня и высуши мое тело,
|
| Я видел сон, к нам придет оттепель, талой водой по венам,
|
| Праздники жизни новые дни, а мы знаешь, жили, как могли,
|
| Ты прав, годы летят быстрей птицы вольной, как камни с гор,
|
| Узнал по хрипу, узнал тень, узнал по взгляду сквозь стены,
|
| Узнал по кашлю, узнал шаги, звуки и запах домашней еды,
|
| Не ты ли мне желал зла и закалял мое детство церковным холодом?
|
| Отец я был добрым, добротой должной, словами лощеными,
|
| Тяжело дышали птицы, после жизни снится, мне не нужно более,
|
| Я видел казни, закаляя смертью глаза свои и в то же проклиная себя.
|
| Обрекая на муки, мне нужно выпустить кровь, отец скорее,
|
| Разорви мое сердце, как миф и навсегда уходи,
|
| Больно все оставлять так, ведь только ты заставляешь плакать,
|
| Смеяться - сын смейся, а мне уже тринадцать, слезы лейтесь.
|
| Третий день подряд мне снится зима,
|
| Будто отец или брат меня оставили здесь, одного на века,
|
| И эта жизнь песком приручила и нас жить так,
|
| Но мы придумали мир другой лишь для себя, лишь для себя.
|
| Третий день подряд мне снится зима,
|
| Будто отец или брат меня оставили здесь, одного на века.
|
| И эта жизнь песком приручила и нас жить так,
|
| Но мы придумали мир другой лишь для себя, лишь для себя: и врядли пустим вас. |