| Глухой музыкант, слепой художник
|
| Люди вопрошают, как так можно
|
| Но я то знаю, они видят и слышат
|
| Больше вас
|
| По коже стекает чёрной краской
|
| Искусство не может быть прекрасно
|
| Скрипки порванные струны хлещут по рукам
|
| Он не видел звёздного лета
|
| Он не видел яркого света
|
| Он живёт в сплошной анархии вечной темноты
|
| В его глазах, лазурным шквалом
|
| Танцует пена океана
|
| И ломит руки то ли злоба, то ли узкий фрак
|
| Глухой музыкант, слепой художник
|
| Люди вопрошают, как так можно
|
| Но я то знаю, они видят и слышат
|
| Больше вас
|
| По коже стекает чёрной краской
|
| Искусство не может быть прекрасно
|
| Скрипки порванные струны хлещут по рукам
|
| Он эту музыку не слышит
|
| Он не уверен даже в том, что он дышит
|
| Тишина ему поправит кудри на виске
|
| Бемолем гуляет по квартире
|
| Скрипач, перечивший сатире
|
| Оглох когда ещё родился, а может - умирал
|
| Глухой музыкант, слепой художник
|
| Люди вопрошают, как так можно
|
| Но я то знаю, они видят и слышат
|
| Больше вас
|
| По коже стекает чёрной краской
|
| Искусство не может быть прекрасно
|
| Скрипки порванные струны хлещут по рукам
|
| По рукам
|
| Глухой...
|
| Люди...
|
| Но я то знаю, они видят и слышат
|
| Больше вас
|
| Больше вас
|
| По коже стекает чёрной краской
|
| Искусство не может быть прекрасно
|
| Скрипки порванные струны хлещут по рукам |