| В море Черном плывет Россия
|
| Вдоль советских берегов,
|
| Волны катятся большия
|
| От стальных её бортов.
|
| А с советских полей
|
| Дует гиперборей,
|
| Поднимая чудовищный понт.
|
| Соханевич встает,
|
| В руки лодку берет,
|
| И рискует он жизнью своей.
|
| Как библейский пророк Иона,
|
| Под корабль нырнул Олег,
|
| Соханевич таким порядком
|
| Начал доблестный свой побег.
|
| Девять дней и ночей
|
| Был он вовсе ничей,
|
| А кругом никаких стукачей.
|
| На соленой воде,
|
| Ограничен в еде,
|
| Словно грешник на Страшном Суде.
|
| На турецкий выходит берег
|
| Соханевич молодой.
|
| Турки вовсе ему не верят,
|
| Окружают его толпой.
|
| И хватают его,
|
| И пытают его,
|
| «Отвечай, — говорят, — что чего?
|
| Ты не баш ли бузук?
|
| Ты нам враг или друг?
|
| И откуда свалился ты вдруг?»
|
| «Да, приплыл я сюда по водам
|
| Как персидская княжна.
|
| От турецкого народа
|
| Лишь свобода мне нужна.
|
| Я с неволи бежал,
|
| Я свободы желал,
|
| Я приплыл по поверхности вод.
|
| Я не баш, не бузук,
|
| Я не враг и не друг,
|
| И прошу не чинить мне невзгод.»
|
| Турки лодку проверяли,
|
| Удивлялися веслам.
|
| И героя соблазняли,
|
| Чтоб увлечь его в ислам.
|
| «Если ты, — говорят,
|
| Десять суток подряд,
|
| Мог ни пить, и не есть, и не спать,
|
| То тебе Магомет
|
| Через тысячу лет
|
| Даст такое, что лучше не взять.»
|
| «Отпустите, турки, лодку,
|
| Не дивитеся веслам.
|
| Лучше вместе выпьем водки,
|
| Лишь свобода — наш ислам.
|
| В нашей жизни одно
|
| Лишь свободы вино,
|
| И оно лишь одно мне мило,
|
| Мне свобода мила.
|
| Вот такие дела.
|
| И прошу не неволить меня.»
|
| Возле Статуи Свободы
|
| Ныне здравствует Олег.
|
| Просвященные народы,
|
| мы друзья ему навек.
|
| Лишь такими, как он,
|
| От начала времён
|
| Восхищается наша земля!
|
| Он прославил себя,
|
| И меня, и тебя,
|
| Смело прыгнув за борт корабля! |