| По бульвару мрачно шел прохожий,
|
| Птицы пели трели про апрель.
|
| Нес прохожий толстый, чернокожий,
|
| Многоуважаемый портфель.
|
| Шел мужчина чинно и солидно,
|
| Презирая птичий перезвон,
|
| По лицу мужчины было видно,
|
| Что весну не одобряет он.
|
| Что вся эта весна ни к чему,
|
| Что, песня не нужна никому,
|
| Что вешняя вода — ерунда,
|
| Да, да, ерунда!
|
| Журчат ручьи,
|
| Слепят лучи,
|
| И тает лед и сердце тает,
|
| И даже пень
|
| В апрельский день
|
| Березкой снова стать мечтает.
|
| Веселый шмель гудит весеннюю тревогу,
|
| Кричат задорные веселые скворцы,
|
| Кричат скворцы во все концы:
|
| «Весна идет! |
| Весне дорогу!»
|
| Все вокруг волшебно и чудесно,
|
| Но прохожий злится и ворчит.
|
| Вот ручей журчит и неизвестно,
|
| Для чего и почему журчит.
|
| Налетел и пробежал по луже
|
| Мелкой рябью ветер озорник,
|
| А ворчун надвинул кепку туже
|
| И сердито поднял воротник.
|
| Ему весна ни к чему,
|
| И песня не нужна никому.
|
| И внешняя вода — ерунда
|
| Но, но… Все равно —
|
| Кричат скворцы во все концы:
|
| «Весна идет! |
| Весне дорогу!» |