| Он пел, что в огромном городе
|
| Деревья в асфальт прорастают корнями,
|
| И где бы вы ни были
|
| Любовь навсегда останется с нами.
|
| И нельзя растопить все снега,
|
| Но можно согреть льдинку в ладони,
|
| Он пел: «Если есть она,
|
| Мне не страшно в огромном Вавилоне…».
|
| И в Барселоне, в бедном квартале,
|
| Прислонившись к жёлтой стене
|
| Играл на гитаре патчанку Ману Чао.
|
| Он просыпался так часто от холода,
|
| Ведь снега уже тысячу лет
|
| Заносили его северный город.
|
| Он вспоминает то, что было в начале,
|
| Прошу «Mano Negra» чёрной своей рукой
|
| Забери все печали.
|
| А в огромном городе
|
| Деревья в асфальт прорастают корнями,
|
| И где бы вы ни были
|
| Любовь навсегда останется с нами.
|
| И нельзя растопить все снега,
|
| Но можно согреть льдинку в ладони,
|
| Он пел: «Если есть она,
|
| Мне не страшно в огромном Вавилоне…»
|
| А ветер ломал его ставни
|
| Ветер разбивал окна сквота.
|
| Она от него далеко
|
| На высоте птичьего полёта.
|
| Она говорит ему что-то,
|
| А он не верит ни одному слову.
|
| Она делала ему больно
|
| И сделает снова,
|
| А в огромном городе
|
| Деревья в асфальт прорастают корнями,
|
| И где бы вы ни были
|
| Любовь навсегда останется с нами.
|
| И нельзя растопить все снега,
|
| Но можно согреть льдинку в ладони,
|
| Он пел: «Если есть она,
|
| Мне не страшно в огромном Вавилоне…»
|
| Он пел, что в огромном городе
|
| Деревья в асфальт прорастают корнями,
|
| И где бы вы ни были
|
| Любовь навсегда останется с нами.
|
| И нельзя растопить все снега,
|
| Но можно согреть льдинку в ладони,
|
| Он пел: «Если есть она,
|
| Мне не страшно в огромном Вавилоне…». |