| Избитая правда, затертая в мрак, линяет в скулящую ложь, |
| Когда угощают лаем собак и к горлу приставили нож. |
| Когда «или-или» не катит никак, когда права выбора нет, |
| Тогда отдается отчизна за «так» и гаснет спасения свет. |
| Когда почерневшие зубы скрипят. Когда в лицо брызжут слюной, |
| Иссякшие нервы, кривляясь, скулят. И голова просит покой. |
| А Вера с Надеждой упали к ногам. Любовь по колено в грязи. |
| Устанешь молиться крестам-куполам, — захлопнешь души жалюзи. |
| Остывшее небо. Угасшие звезды летят, как птицы за море, |
| Но мысли не спят: они захлебнулись в позоре. |
| Им чужды спокойные сны. С предателем в ссоре |
| Мы, Дети войны. Глядим с укором во взоре. |
| Cm# - A — Fm# - H / Cm# - A — Fm# -Gm# |
| А дома все так же, а дома все ждут. И мать напечет пироги. |
| Но мать и отец не узнали еще, — теперь они с сыном враги. |
| Кто Родину продал, — тому цена грош. Кто предал «своих» и живет, |
| С тем вряд ли спокойно ты рядом уснешь. Пусть место другое найдет. |
| Заточенный месяц на паркинге звезд смеется, торгуя лицом, |
| И лишь на заре, словно птицы из гнезд, винтовки накормят свинцом |
| Предателя тело. Ликует расстрел. Завис над оружием дым. |
| На миг, на мгновенье предатель прозрел. И тотчас свалился седым. |
| Остывшее небо. Угасшие звезды летят, как птицы за море, |
| Но мысли не спят: они захлебнулись в позоре. |
| Им чужды спокойные сны. С предателем в ссоре |
| Мы, Дети войны. Глядим с укором во взоре. |