| Ты же, чей разум стекал,
|
| Как седой водопад,
|
| На пастушеский быт первой древности,
|
| Кого числам внимал
|
| И послушно скакал
|
| Очарованный гад
|
| В кольцах ревности;
|
| И змея плененного пляска и корчи,
|
| И кольца, и свист, и шипение
|
| Кого заставляли все зорче и зорче
|
| Шиповники солнц понимать, точно пение;
|
| Кто череп, рожденный отцом,
|
| Буравчиком спокойно пробуравил
|
| И в скважину надменно вставил
|
| Росистую ветку Млечного Пути,
|
| Чтоб щеголем в гости идти;
|
| В чьем черепе, точно стакане,
|
| Была росистая ветка черных небес, —
|
| И звезды несут вдохновенные дани
|
| Ему, проницавшему полночи лес.
|
| Я, носящий весь земной шар
|
| На мизинце правой руки —
|
| Мой перстень неслыханных чар, —
|
| Тебе говорю: Ты!
|
| Ты вспыхнул среди темноты.
|
| Так я кричу крик за криком,
|
| И на моем каменеющем крике
|
| Ворон священный и дикий
|
| Совьет гнездо и вырастут ворона дети,
|
| А на руке, протянутой к звездам,
|
| Проползет улитка столетий!
|
| Блаженна стрекоза, разбитая грозой,
|
| Когда она прячется на нижней стороне
|
| Древесного листа.
|
| Блажен земной шар, когда он блестит
|
| На мизинце моей руки! |