| Не говори мне о том, что он добр;
|
| Не говори мне о том, что он любит свободу…
|
| Я видел его глаза — их трудно любить!
|
| А твоя любовь — это страх;
|
| Ты боишься попасть в число неугодных,
|
| Ты знаешь — он может прогнать, он может убить!
|
| Твой папа — фашист!
|
| Не смотри на меня так, я знаю точно —
|
| Просто фашист!
|
| Не смотри на меня так…
|
| Быть может, он просто жесток;
|
| Быть может, ему не знаком Шопенгауэр;
|
| Но воля и власть — это все, что в нем есть.
|
| И я не пойду за ним!
|
| Я вижу плоды могучих иллюзий;
|
| Мне нужен свой свет, мне нужен свой крест…
|
| Твой папа — фашист!
|
| Не смотри на меня так, я знаю точно —
|
| Просто фашист!
|
| Не смотри на меня так…
|
| Дело совсем не в цвете знамен —
|
| Он может себя называть кем угодно,
|
| Но слово умрет, если руки в крови…
|
| И я сам не люблю ярлыков,
|
| Но симптомы болезни слишком известны:
|
| Пока он там наверху — он будет давить!
|
| Твой папа — фашист!
|
| Не смотри на меня так, я знаю точно —
|
| Просто фашист!
|
| Есть идеи, покрытые пылью,
|
| Есть — одетые в сталь…
|
| Что в них — не так уж важно,
|
| Гораздо важнее — кто за ними встал!
|
| Не говори мне о том, что он добр;
|
| Не говори мне о том, что он любит свободу…
|
| Я видел его глаза — их трудно любить!
|
| А твоя любовь — это страх;
|
| Ты боишься попасть в число неугодных,
|
| Ты знаешь — он может прогнать, он может убить!
|
| Твой папа — фашист!
|
| Не смотри на меня так, я знаю точно —
|
| Просто фашист!
|
| Не смотри на меня так…
|
| Мой папа — фашист!
|
| Твой папа — фашист!
|
| Наш папа — фашист!
|
| Не смотри на меня так… |