| Мой дед был «врагом народа»,
|
| Отец — офицером внутренних дел,
|
| Ну, а я уцелел, хоть и долго болел,
|
| Но мать меня просит, чтоб я песен не пел.
|
| Я ее конечно не виню,
|
| Но, что ещё осталось мне — только вены на руках,
|
| А в ее родных глазах — безысходность, боль и страх,
|
| Так и не поняв, как надо было жить и кто же враг.
|
| Эй, ей-ей-ей!
|
| Черный ворон над домами все наглей и злей.
|
| Наша жизнь сквозь ментовский прицел,
|
| Поэтапно в приказах «Стоять!» |
| и «Ложись!»,
|
| Коммунизм иль фашизм, что же дальше, окстись,
|
| Это даже не смерть, но смертельная жизнь.
|
| Дети трасс и железных дорог,
|
| Что же держит вас здесь, ведь больше нет лагерей,
|
| Не осталось корней, а на гадов камней,
|
| Только водка и боль, да могилы друзей.
|
| Эй, ей-ей-ей!
|
| Черный ворон над домами все наглей и злей.
|
| Эй, ей-ей-ей!
|
| Черный ворон над домами все наглей и злей.
|
| Мой дед был «врагом народа»,
|
| Отец — офицером внутренних дел,
|
| Ну, а я уцелел, хоть и долго болел,
|
| Но мать меня просит, чтоб я песен не пел. |